Характеристика ч 2 ст 105 ук рф

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО В ЦЕЛЯХ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ОРГАНОВ ИЛИ ТКАНЕЙ ПОТЕРПЕВШЕГО (п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Одним из квалифицированных видов убийств является предусмотренное п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ умышленное причинение смерти другому человеку в целях использования органов или тканей потерпевшего.

Данная норма является новеллой российского уголовного права. Подобного квалифицирующего признака убийства в Уголовных кодексах РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг. не было. Его включение в ч. 2 ст. 105 УК РФ связано в первую очередь с развитием медицины (непосредственно такой ее отрасли, как трансплантология), а также с увеличением количества ритуальных убийств и случаев каннибализма.

Так, осенью 2008 года Санкт-Петербург поразило циничное по своей сути убийство девушки двумя ее знакомыми молодыми людьми, представителями субкультуры «готов», которые после умышленного лишения ее жизни расчленили труп, а мясо употребили в пищу.

Как отмечает С. В. Бородин, при изучении судебной практики в Верховном Суде Российской Федерации по делам об убийстве за 2000—2001 гг. ему не встретилось ни одного дела, в котором был бы применен п. «м» ч. 2 ст. 105 УК(1). В то же время, по подсчетам аналитиков МВД России, в нашей стране ежегодно отмечается свыше двухсот случаев употребления человеческого мяса в пищу(2).

Актуальность рассматриваемой темы обусловлена отсутствием как наработанной судебной практики по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (что, конечно, связано со сложностью расследования подобного рода убийств, установления мотивов их совершения и т. д.), так и необходимых комплексных исследований по данной проблеме и каких-либо разъяснений в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам уголовной ответственности за указанный вид посягательств.

Официальные расследования не подтвердили факты убийств в целях трансплантации по России в целом(3). В то же время, по свидетельству ряда исследователей, в различных субъектах страны, согласно неофициальным данным МВД России, существуют десятки подпольных клиник, производящих незаконные изъятия и пересадки органов и тканей человека(4).

В 1969 году на Международном конгрессе, посвященном вопросам внезапной смерти и реанимации, было установлено, что бесспорным доказательством факта смерти человека и основанием прекращения реанимационных мероприятий может служить необратимое угасание мозговых функций(5). Однако при этом, как отмечается в медицинской литературе(6), иные жизненные функции человека могут быть сохранены или искусственно поддерживаемы.

Среди нормативных документов, регулирующих вопросы трансплантации органов и (или) тканей в России, необходимо выделить:

Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ;

Закон Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1;

Федеральный закон «О погребении и похоронном деле» от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ;

приказ Минздрава России «Об утверждении Инструкции по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий» от 4 марта 2003 г. № 73;

приказ Минздравсоцразвития России от 25 мая 2007 г. № 357 и РАМН № 40«Об утверждении перечня органов и (или) тканей человека — объектов трансплантации, перечня учреждений здравоохранения, осуществляющих трансплантацию органов и (или) тканей человека, и перечня учреждений здравоохранения, осуществляющих забор и заготовку органов и (или) тканей человека»;

приказ Минздрава России «Об утверждении Инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга» от 20 декабря 2001 г. № 460;

письмо ГТК России «О вывозе из Российской Федерации органов и (или) тканей человека, предназначенных для трансплантации» от 19 августа 1998 г. № 01-15/17536.

К сожалению, в постановлении «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1 Верховный Суд Российской Федерации не разъяснил сложных вопросов уголовной ответственности за такие убийства, обойдя вниманием п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, что, безусловно, является одной из причин отсутствия наработанной практики по данному составу. Одним из немногих общедоступных примеров судебного разбирательства по рассматриваемому виду преступлений является дело московских реаниматологов.

Так, П. и Ш., хирурги Московского координационного центра органного донорства (МКЦОД), обвинялись в том, что 11 апреля 2003 г. в городской клинической больнице № 20 г. Москвы группой лиц по предварительному сговору создали условия для причинения смерти другому человеку в целях использования органов потерпевшего, а именно провели мероприятия по подготовке к операции по изъятию почек, что влечет за собой смерть, у находившегося в состоянии комы в связи с черепно-мозговой травмой больного О., т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30, пп. «ж», «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а П. Л., лечащий врач, и Л., заместитель главного врача данной больницы, обвинялись в том, что совершили пособничество в этом, т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 30, пп. «ж», «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Л. также в том, что совершила злоупотребление должностными полномочиями, т. е. совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 285 УК РФ, однако операция не началась по не зависящим от них обстоятельствам, поскольку их действия в 16 ч 20 мин были пресечены прибывшими работниками милиции и врачами госпиталя МВД России.

Приговором Московского городского суда от 2 ноября 2005 г. П., Ш., Л., П. Л. оправданы за отсутствием в деянии состава преступления .

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2006 г. (дело № 5-о06-11) приговор отменен и дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 11 октября 2006 г. № 429-П06 определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2006 г. в отношении П., Ш., Л. и П. Л. отменено и уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение(1).

По этому известному уголовному делу, возбужденному Хорошевской межрайонной прокуратурой г. Москвы (затем переданному в Московскую городскую прокуратуру), Московский городской суд дважды признавал врачей Л., П., Ш. и П. Л. невиновными; дважды Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменяла оправдательный приговор, и, наконец, 21 декабря 2006 г. Президиум Верховного Суда Российской Федерации признал оправдательный приговор законным(2).

Установление наличия в действиях П., Ш., Л. и П. Л. состава приготовления к убийству в целях изъятия органов или тканей потерпевшего было связано с решением основного вопроса о том, был ли жив потерпевший О., у которого готовились изъять почки. Ведь для законного изъятия органов или тканей человека необходимо предварительно констатировать его смерть на основании диагноза смерти мозга, эквивалентной смерти человека, в полном соответствии с Инструкцией по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга, утвержденной Приказом Минздрава России от 20 декабря 2001 г. № 460.

Согласно данной Инструкции недостаточно только одного клинического критерия полного и устойчивого отсутствия сознания (комы) — таких критериев, помимо указанного, еще восемь (отсутствие реакции зрачков на прямой яркий свет и самостоятельного дыхания, атония всех мышц, отсутствие корнеальных, окуловестибулярных, окулоцефалических, фарингеальных и трахеальных рефлексов, отсутствие реакции на сильные болевые раздражения в области тригеминальных точек и любых других рефлексов, замыкающихся выше шейного отдела спинного мозга). Немаловажна и продолжительность наблюдения: при первичном поражении мозга для установления клинической картины смерти мозга длительность наблюдения должна быть не менее 6 часов с момента первого установления описанных выше признаков. При вторичном поражении мозга для установления клинической картины смерти мозга длительность наблюдения должна составлять не менее 24 часов с момента первого установления описанных признаков, а при подозрении на интоксикацию длительность наблюдения увеличивается до 72 часов.

Диагноз смерти мозга устанавливается комиссией врачей лечебно-профилакти-ческого учреждения, где находится больной, в составе реаниматолога-анесте-зиолога (с опытом работы в отделении интенсивной терапии и реанимации не менее 5 лет) и невролога (с таким же стажем работы по специальности). Для проведения специальных исследований в состав комиссии включаются специалисты по дополнительным методам исследований (с опытом работы по специальности не менее 5 лет), в том числе и приглашаемые из других учреждений на консультативной основе. Назначение состава комиссии и утверждение протокола установления смерти мозга производится заведующим реанимационным отделением, где находится больной, а во время его отсутствия — ответственным дежурным врачом учреждения. В комиссию не могут включаться специалисты, принимающие участие в заборе и трансплантации органов. Основным документом является протокол установления смерти мозга, который имеет значение для прекращения реанимационных мероприятий и для изъятия органов (Инструкция по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга).

Соответственно, если изъятие органов или тканей у донора производится без установления смерти головного мозга или с нарушением процедуры ее установления в целях изъятия органов или тканей потерпевшего, то содеянное при наличии умысла к смерти потерпевшего должно квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Изъятие органов и (или) тканей у живого донора для трансплантации реципиенту, согласно ч. 2 ст. 11 Закона Российской Федерации «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г. № 4180-1, допускается при соблюдении следующих условий:

если донор предупрежден о возможных осложнениях для его здоровья в связи с предстоящим оперативным вмешательством по изъятию органов и (или) тканей;

если донор свободно и сознательно в письменной форме выразил согласие на изъятие своих органов и (или) тканей;

если донор прошел всестороннее медицинское обследование и имеется заключение консилиума врачей-специалистов о возможности изъятия у него органов и (или) тканей для трансплантации.

Таким образом, в тех случаях, когда изъятие органов (тканей) осуществляется путем обмана потерпевшего относительно последствий, риска операции (либо с игнорированием противопоказаний к ее проведению) и является целью преступления, содеянное при установлении умысла

к смерти жертвы также квалифицируется по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Объектом убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, является жизнь человека, которому причиняется смерть для использования его органов и (или) тканей.

Потерпевшим в таком преступлении, в силу прямого указания закона, может быть лишь то лицо, органы или ткани которого стремится использовать виновный. Поэтому убийство иного лица, например заведующего медицинской клиникой, случайно узнавшего о проведении в ней запрещенной трансплантации органов и препятствующего прижизненному изъятию сердца донора, не может квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (здесь возможна уголовно-правовая оценка убийства по иным пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ).

С субъективной стороны убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего совершается с прямым умыслом(1), когда виновный осознает общественную опасность своего деяния, направленного на лишение жизни другого человека с целью использования любым способом (не только в целях трансплантации) органов или тканей потерпевшего, предвидит реальную возможность или неизбежность наступления его смерти и желает ее наступления.

В. А. Смирнов приходит к выводу о возможности совершения убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего как с прямым, так и с косвенным умыслом: «Виновный, создавая условия для дальнейшего изъятия необходимых органов, может действовать, безразлично относясь к возможным последствиям своего дея­ния, и наносит удар в жизненно важную часть тела потерпевшего. В этом случае он мо­жет сознательно допускать любое последствие: от причинения смерти до легкого вреда здоровью. Поэтому итоговая квалификация должна осуществ­ляться в зависимости от фактически наступивших последствий, при этом основная цель действий виновного — изъять органы и (или) ткани потер­певшего — также должна найти свое отражение в квалификации»(2).

Не понятно, о каких случаях идет речь, поскольку, нанося удар, например, ножом в жизненно важную часть тела потерпевшего, допустим сердце, виновный предвидит неизбежность наступления смерти потерпевшего, что свидетельствует о прямом умысле на убийство.

Субъект убийства, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, общий — любое физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 14 лет, а не обязательно медицинский работник, поскольку для последнего утверждения, во-первых, нет никаких оснований в законе, во-вторых, убийство, например, с целью поедания частей трупа, изготовления амулетов, в ритуальных целях и т. д. может совершаться любым лицом, в том числе и не обладающим специальными познаниями в области медицины. В связи с этим нельзя согласиться с мнением А. И. Стрельникова о том, что в данном случае убийцей «может быть только врач соответствующей хирургии»(3).

С объективной стороны убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего чаще всего совершается путем действий, направленных на причинение смерти человеку в указанных целях. Для наличия состава преступления, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, не имеет значения, достиг ли виновный этой цели и использовал ли органы (ткани) жертвы или нет. Поэтому сложно согласиться с категоричным утверждением М. В. Лысака, что «объективная сторона этого убийства состоит в противоправном лишении жизни другого человека и изъятии у него органов или тканей»(1), так как изъятие органов или тканей потерпевшего находится за пределами состава преступления, предусмотренного п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ (хотя не исключены и случаи умышленного причинения смерти другому человеку путем изъятия у него органов или тканей, например сердца).

Совершение убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего возможно и путем бездействия. Например, когда врач, зная, что если тяжелобольному в определенное время не дать нужного лекарства, он умрет, умышленно, в целях последующего использования органов или тканей потерпевшего, желая наступления его смерти, бездействует (не дает пациенту такого лекарства), содеянное должно квалифицироваться по п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если же в бездействии врача как лица, обязанного оказывать помощь больному в соответствии с законом или со специальным правилом, будет установлен умысел только на неоказание помощи больному без уважительных причин, а к смерти больного — неосторожность, т. е. не будет установлено умысла на причинение смерти потерпевшему, содеянное необходимо квалифицировать по ч. 2 ст. 124 УК РФ.

Таким образом, нельзя согласиться с позицией С. С. Тихоновой о том, что способом совершения рассматриваемого убийства может быть «лишь сам процесс обособления отдельных биосубстратов из организма потерпевшего»(2).

Развивая указанный тезис, С. С. Тихонова приходит к следующим выводам: «Применительно к рассматриваемой статье УК РФ процесс совершения преступления должен рассматриваться как процесс непосредственного извлечения органов и тканей живого (курсив наш. — Д. К.) человека, когда физический вред в виде характерного нарушения анатомической целостности его тела — отнимается жизненно важный фрагмент организма, что с внутренней закономерностью обусловливает наступление биологической смерти человека, являясь ее необходимым условием…» и «…п. “м” ч. 2 ст. 105 УК РФ не подлежит вменению в случаях, когда цель посмертного удаления жизненно важного компонента организма лица обусловливает причинение виновным смерти потерпевшему иными способами — как путем действия (например, травма черепа), так и путем бездействия…»(3). Данную точку зрения разделяет и О. Н. Ярошенко(4).

На наш взгляд, для признания единственным способом совершения убийства в целях использования органов или тканей потерпевшего только процесс обособления указанных частей организма человека нет законных оснований: повышенная уголовная ответственность за рассматриваемый вид убийства установлена лишь за саму цель использования органов или тканей потерпевшего, способ его совершения в ст. 105 УК РФ не описан, следовательно, он может быть любым (например, если виновный, преследуя цель использовать печень потерпевшего, ударом ножа в сердце лишает жертву жизни, а затем уже изготавливает из печени амулет, употребляет в пищу и т. д.).

Учитывая вышеизложенное, приходим к выводу, что под убийством, предусмотренным п. «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ, следует понимать причинение смерти другому человеку, совершенное с прямым умыслом в целях использования органов и (или) тканей потерпевшего любым образом.

Характеристика ч 2 ст 105 ук рф

В соответствии с п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно. Таким образом, убийство двух или более лиц представляет собой единое преступление.

В юридической литературе при характеристике убийства, квалифицированного по п. «а» ч. 2 ст.105 УК, справедливо акцентируется внимание на субъективной стороне преступления (направленность умысла, его единство). Именно единый умысел характеризует преступление как единое.

Однако единый умысел не следует путать с единой целью. Умысел как одна из форм вины характеризуется психическим отношением виновного к совершаемому деянию и возникает с момента начала осуществления преступной деятельности, т.е. не с момента появления цели (так называемая стадия «обнаружения умысла», точнее «обнаружения цели»), а с начала её реализации (осуществления приготовительных действий к конкретному убийству индивидуально определённого лица). Именно с этого момента и появляется умысел.

Единая цель на убийство двух или более лиц может возникнуть задолго до её реализации и не охватываться единым умыслом. Например, виновный поставил цель (запланировал) убить всех очевидцев совершенного им преступления, которые проживают в различных городах (регионах, странах). С этой целью он приезжает в один город и, оценив ситуацию, начинает готовиться к убийству одного из очевидцев (изучает обстановку, маршрут передвижения потерпевшего, его образ жизни, времяпрепровождения, график работы, приобретает орудия и средства убийства и т.п.). С этого момента виновный начинает реализовывать свою цель, и у него возникает умысел на конкретное убийство.

После убийства первого конкретного потерпевшего-очевидца единая цель на убийство других очевидцев у виновного сохраняется. Но умысел на второе (третье и др.) убийство возникнет вновь с момента начала совершения конкретных приготовительных действий к последующему конкретному убийству соответственно второго (третьего и др.) потерпевшего после прибытия виновного к месту его подготовки и совершения.

Поведение виновного лица в интервале между убийствами (времяпрепровождение: передвижение, питание, сон, общение и т.п.) вряд ли можно отнести к приготовительным действиям к конкретному убийству.

В связи с этим, думается, необоснованно недооценивается отдельными учеными объективный критерий рассматриваемого убийства – время его совершения, которое определяется судебной практикой как одновременность.

Такая недооценка вызвана, скорее всего, тем, что при указании на такой признак как «одновременность» используется словосочетание «как правило», которое подразумевает исключение. Поэтому некоторые авторы в порядке исключения наряду с обязательным признаком одновременности вводят понятие разновременности убийства в отношении двух или более лиц при наличии единого умысла (намерения) [1] .

При этом допускается возможность значительного разрыва во времени между первым и последующими убийствами. По их мнению, единственным условием признания такого убийства, квалифицированным по п. «а» ч.2 ст.105 УК, является единство преступного намерения и наличие только прямого умысла [2] .

Однако наличие у виновного преступной единой цели (намерения) даже при разновременности убийства нескольких лиц не исключает наличие косвенного умысла. Например, с целью сокрытия преступления путем поочередной (в разное время) расправы с его очевидцами виновный жестоко избивает потерпевших, желая привести их в такое состояние, чтобы они не могли давать показания, не желая, но безразлично относясь к наступлению смерти, сознательно её допуская. В случае причинения смерти каждому из потерпевших действия виновного следует квалифицировать как разновременное убийство с единой целью (намерением), но с косвенным умыслом.

Очевидно, Пленум не случайно указал на объективный признак квалифицированного убийства как обязательный. Как и при отсутствии единого умысла (даже при фактической одновременности, например, убийство второго потерпевшего, неожиданно появившегося в процессе лишения жизни первого [3] ), так и при отсутствии одновременности лишения жизни двух или более лиц (даже при наличии единой цели, намерения, — не путать с умыслом!) такое убийство нельзя квалифицировать по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Словосочетание «как правило» означает, что между первым и вторым убийством имеется промежуток времени. Но это – время продолжающегося посягательства, охватываемого единым умыслом виновного. Например, убийство одного и преследование с целью убийства другого потерпевшего, успевшего убежать от убийцы в процессе посягательства, и последующее (через какое-то время) его убийство.

Если потерпевшему удастся скрыться от виновного на длительное время, и умысел на его убийство будет корректироваться (конкретизироваться, обновляться) в зависимости от конкретных обстоятельств (обстановки, места, времени и др.) обнаружения потерпевшего, то говорить в такой ситуации о едином умысле нельзя.

При таких обстоятельствах умысел возникает вновь с начала совершения новых конкретных приготовительных действий для убийства второго потерпевшего, хотя единая цель (намерение) остается.

До недавнего времени (до 12 декабря 2003 года) такое убийство следовало квалифицировать как неоднократное (п. «н» ч.2 ст.105 УК РФ).

Умысел на убийство двух или более лиц может быть как прямым, так и косвенным (лишение жизни нескольких человек при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в целях защиты, например, садового участка от посторонних лиц [4] ).

Возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного – по отношению к другим лицам (например, при убийстве общеопасным способом) [5] .

В соответствии с п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» убийство одного человека и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление – убийство двух лиц. В таких случаях независимо от последовательности преступных действий содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ [6] .

Однако справедливо отмечают некоторые ученые, что убийство двух или более лиц является единым преступлением, и различные его эпизоды (убийство одного и покушение на убийство другого) не могут квалифицироваться по совокупности [7] .

Так же, как не образуют совокупности хищение в крупном размере и покушение на хищение в особо крупном размере в отношении одного и того же имущества. Например, виновный пытался похитить из сейфа более одного миллиона рублей, а в нем оказалось 300 тысяч рублей, которые он взял. В целом содеянное квалифицируется как покушение на хищение в особо крупном размере [8] .

Следовательно, согласно теории уголовного права убийство одного и покушение на убийство другого лица должно квалифицироваться только как покушение на убийство двух или более лиц.

Некоторые ученые, признавая позицию Верховного Суда РФ по рассматриваемому вопросу небезупречной, вместе с тем соглашаются с нею, считая, что «признание покушением всего деяния в целом как единого преступления снижало бы опасность содеянного и привело бы к смягчению ответственности виновного в силу ч.3 и ч.4 ст.66 УК» [9] .

Думается, каким бы опасным не было преступление, нарушать логические законы квалификации преступлений в угоду целесообразности является недопустимым. Степень и характер общественной опасности деяния уже учитывается законодателем при конструировании уголовно-правовой нормы.

Цели и мотивы убийства двух или более лиц могут быть различными, хотя, как правило, они совпадают. Например, виновный собирает в одном месте всех своих недругов, имея различные цели и мотивы в отношении каждого из них: одного лишает жизни с целью скрыть преступление из страха разоблачения, другого – из ревности, третьего – из мести, четвертого – с корыстной целью или по мотивам национальной ненависти и т.п. [10] .

Кроме общей нормы, предусматривающей ответственность за убийство (ст.105 УК РФ), где жизнь человека выступает как основной объект посягательства, уголовное законодательство содержит специальные нормы, в которых жизнь является дополнительным непосредственным объектом, а в качестве основного объекта предусмотрены, например, основы конституционного строя (ст.277 УК – террористический акт), правосудие (ст.295 УК – посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие), порядок управления (ст.317 УК – посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), безопасность человечества (ст.357 УК – геноцид).

В юридической литературе неоднозначно решается вопрос о квалификации действий виновного, когда он одновременно посягает на жизнь государственного или общественного деятеля (судьи, сотрудника правоохранительного органа) и «обычного» человека.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать такое деяние по совокупности соответственно ст.277 (ст.ст.295, 317) и по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ [11] . Аргументы довольно убедительные, поскольку и теория уголовного права, и судебная практика под посягательством на жизнь, в частности, работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка рассматривают убийство или покушение на убийство этих лиц [12] .

Однако, думается, при такой квалификации нарушается принцип справедливости (ч.2 ст.6 УК), поскольку за одно и то же преступление (посягательство на жизнь специального потерпевшего) виновный дважды привлекается к уголовной ответственности: по соответствующей специальной норме (ст.ст.277, 295, 317 УК), где жизнь потерпевшего является дополнительным объектом, и за «двойное» убийство по п. «а» ч.2 ст.105 УК, в котором его жизнь уже «превращается» в основной объект.

По правилам квалификации в одном и том же преступлении один и тот же объект не может быть одновременно и основным, и дополнительным.

Дополнительным аргументом против такого подхода может служить суждение о том, что одновременное убийство двух или более специальных потерпевших (государственных деятелей, судей, прокуроров, работников милиции) не может быть дополнительно квалифицировано как «двойное» убийство по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Некоторую сложность вызывает вопрос о квалификации убийства двух или более лиц, совершенного в соучастии.

Если объективную сторону такого убийства полностью выполняет исполнитель, то действия подстрекателя, пособника и организатора следует квалифицировать по соответствующей части ст.33 и п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ, даже если все указанные соучастники присутствовали на месте преступления и наблюдали за убийством.

Одновременное убийство двумя виновными по договоренности между собой с распределением ролей двух лиц, когда каждый из них лишает жизни только одного потерпевшего, в судебной практике квалифицируется при отсутствии других отягчающих обстоятельств как простое убийство [13] . При этом предлагается учитывать роль каждого из них. Делается вывод о том, что каждый виновный должен выполнить хотя бы часть объективной стороны именно «двойного» убийства, т.е. применить насилие к каждому потерпевшему в процессе лишения их жизни.

При этом необязательно, чтобы каждый из соисполнителей нанес смертельное ранение [14] . Достаточно применить насилие к каждому потерпевшему при осознании того, что это помогает другому соисполнителю лишить потерпевших жизни (удержание, скручивание рук, прижимание, избиение и т.п.). Одно лишь присутствие при убийстве и «моральная» поддержка исполнителя (подбадривание и т.п.) не является основанием для признания лица соисполнителем. В зависимости от роли он может быть признан пособником или подстрекателем в квалифицированном убийстве.

Однако в юридической литературе встречается и другая точка зрения, согласно которой для квалификации по пп. «а» и «ж» ч.2 ст.105 УК РФ не требуется, чтобы каждый виновный совершал действия, направленные на лишение жизни всех потерпевших, достаточно, чтобы каждый применил насилие в отношении хотя бы одной из жертв, разумеется, при наличии единого умысла на убийство двух или более лиц, выраженного в предварительном сговоре [15] .

Убийство двух или более лиц – это не повторное, а единое квалифицированное преступление, объективная сторона которого состоит из двух или более актов лишения жизни потерпевших. По общему правилу, соисполнителем признается лицо, выполнившее хотя бы часть объективной стороны преступления. Следовательно, лишение жизни одного из потерпевших по договоренности между виновными об убийстве двух или более лиц является частью объективной стороны одного единого убийства, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Позиция Верховного Суда РФ по конкретному делу толкает судебную практику на путь искусственного разрушения соучастия в форме соисполнительства и «превращения» квалифицированного убийства в простое. При таком подходе простым убийством будет массовый расстрел захваченных в плен военнослужащих, когда каждый боевик казнит только одного потерпевшего.

Дополнительным аргументом небезупречной позиции Верховного Суда РФ может послужить вопрос о правовой оценке действий соучастников убийства не соисполнителей (организатора, подстрекателя и пособника) в рассматриваемой ситуации. Сознанием соучастников охватывается то обстоятельство, что они соучаствуют в одновременном едином убийстве двух или более лиц, и должны нести ответственность за соучастие в квалифицированном убийстве.

Однако если, по мнению Верховного Суда РФ, исполнители подлежат ответственности каждый за простое убийство, то по правилам квалификации действия других соучастников следует квалифицировать по той части статьи УК, по которой квалифицируются действия исполнителей, но со ссылкой на соответствующую часть ст.33 УК РФ, т.е. как соучастие в простом убийстве.

Нелепость такой квалификации очевидна. Такая практика может привести к тому, что и в других групповых преступлениях не будет признаваться соучастие. Например, виновные по предварительной договоренности с распределением ролей совершают разбойное нападение в магазине, где каждый из соучастников применяет насилие, опасное для жизни или здоровья, только в отношении одного кассира.

При таком подходе отпадет основание для признания соучастия в хищении по предварительному сговору группой лиц, когда виновные договорились похитить имущество в крупном размере (300 тыс. руб.), но каждый изъял имущество в размере простого состава преступления (100 тыс. руб.). Такая позиция противоречит уголовному закону.

Думается, следует согласиться с мнением А.Н.Попова, который считает, что поскольку убийство двух или более лиц является единым преступлением, а соисполнительство предполагает полное или частичное выполнение объективной стороны преступления (участие в процессе лишения потерпевшего жизни), постольку при наличии у виновных единого умысла на убийство двух или более лиц имеются все основания для привлечения всех принимавших участие в совершении преступления к ответственности за убийство двух или более лиц, независимо от того, принимал ли виновный участие в убийстве каждого потерпевшего или только одного из них [16] .

[1] См.: Бородин С.В. Указ. раб. С – 97; Семернева Н.К. Указ. раб. – С.47. Автор допускает возможность значительного промежутка времени между первым и вторым убийством, если имеется прямой умысел на убийство двух или более лиц. Думается, автор смешивает понятия «умысел» и «цель» («намерение»). При наличии значительного промежутка времени (неделя, месяц, год и т.п.) между убийствами трудно говорить о едином умысле, поскольку он конкретизируется, обновляется применительно к новой (другой) обстановке, новым обстоятельствам убийства. Конкретизированный (обновленный) относительно новых обстоятельств преступления умысел вряд ли можно считать единым с позиции теории уголовного права даже при наличии единой (одной) цели.

[2] См.: Бородин С.В. Там же; Семернева Н.К. Там же.

[3] См.: БВС РФ. – 1998. — № 11.

[4] См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1993. – № 5. – С.7.

[5] См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т.3. М.: ИКД Зерцало-М, 2002. – С.111.

[6] Аналогичные разъяснения содержались в постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ № 15 от 22.12.92 и Верховного Суда СССР № 4 от 27.06.75 «О судебной практике по делам об умышленных убийствах». Иная позиция была изложена в постановлении Пленума ВС СССР № 9 от 3.07.63, согласно п.10 которого убийство одного человека и покушение на жизнь другого подлежало квалификации как оконченное преступление – убийство двух и более лиц (См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1970. М., 1970. – С.452).

[7] См.: Феоктистов М., Бочаров Е. Квалификация убийств: некоторые вопросы теории и практики // Уголовное право. – 2000. – № 2. – С.65-66.

[8] Возможная аргументация разного подхода при квалификации покушения на убийство двух или более лиц по совокупности разных частей ст.105 УК и покушения на хищение без такой совокупности в том, что при убийстве причиняется вред двум разным непосредственным объектам (жизни разных людей), а при хищении – одному объекту (собственности), и учитывается лишь размер ущерба, не «срабатывает», когда, например, при хищении из гардероба виновный пытается похитить вещи разных людей (вред причиняется нескольким непосредственным объектам – личной собственности нескольких потерпевших), а реально похищает имущество на меньшую чем запланированная сумму.

[9] Курс уголовного права. Особенная часть. Т.3. – С.111.

[10] См.: Цокуева И.М. Проблемы квалификации убийства // Законодательство. – 2003. — № 5. – С.68.

[11] См.: Бородин С.В. Указ. раб. – С.99.

[12] См.: БВС СССР. – 1963. – № 5. – С.15. Представляется, разногласий было бы меньше, если бы с уголовно-правовой точки зрения при раскрытии понятия «посягательство» для чистоты терминологии использовалось не название самостоятельного состава преступления – «убийство», признаки которого предусмотрены только в ст.105 УК РФР, а нейтральное понятие «причинение смерти», «лишение жизни».

[13] См.: Постановление Верховного Суда РФ от 25 декабря 2002 года N 776п02 по делу Мальского и Панарина.

[14] См.: БВС РФ. – 2000. – № 7. – С.13.

[15] См.: Комиссаров В., Дубровин И. Проблемы ответственности соисполнителей за совместные преступные действия и их вредные последствия // Уголовное право. – 2003. – № 1. – С.27.

[16] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.62; Похожая позиция излагается в постановлении Пленума ВС РФ № 4 от 22.04.92 «О судебной практике по делам об изнасиловании», в п.9 которого указывается, что изнасилование следует признавать совершенным группой лиц не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергается изнасилованию одна или более потерпевших, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу в отношении нескольких женщин, затем совершают половой акт каждый с одной из них.

Характеристика ч 2 ст 105 ук рф

В соответствии с п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» при квалификации убийства по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ необходимо учитывать содержащееся в ст.35 УК РФ определение понятия преступления, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой лиц.

Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения).

Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо (другие лица) [1] .

В п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ выделяется три вида группового убийства:

1) убийство группой лиц (без предварительного сговора);

2) убийство группой лиц по предварительному сговору;

3) убийство организованной группой.

Все указанные виды убийства являются разновидностями соучастия. При анализе института соучастия следует учитывать, что доктрина уголовного права рассматривает соучастие в широком и узком смысле.

В широком смысле под соучастием понимается любая совместная деятельность лиц, направленная на совершение преступления.

В узком смысле соучастие предполагает совершение преступления с юридическим распределением ролей («сложное соучастие»), когда имеется один исполнитель, а другие соучастники выполняют иные роли, например, подстрекателя, пособника или организатора.

Если преступление совершается только лицами, непосредственно выполняющими объективную сторону преступления, то налицо соисполнительство («простое соучастие»).

Для того чтобы не использовать одно и то же понятие «соучастие» в широком и узком смысле, мы предлагаем обозначить его виды различными терминами. Если «простое соучастие» — это соисполнительство, то «сложное соучастие» можно условно обозначить термином «сопомощничество». Действительно, и подстрекатель, и пособник, и организатор, в общем-то, так или иначе, все помогают (оказывают помощь) исполнителю выполнить объективную сторону преступления, выступая в роли «сопомощников».

Уголовно-правовая оценка преступления, совершенного группой лиц, зависит от того, кто участвует в лишении жизни другого человека.

В уголовно-правовой теории, и в судебной практике остается дискуссионным и неоднозначно решается вопрос о квалификации причинения смерти потерпевшему несколькими лицами, когда только один является субъектом убийства, а остальные участники не подлежат уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости.

Подавляющее большинство ученых считает, что квалификация убийства по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ возможна только в том случае, когда имеется как минимум два субъекта (соисполнителя) преступления. Если же из всех лиц, непосредственно участвовавших в совершении общественно опасного деяния, только один является субъектом убийства, то содеянное не может быть квалифицировано как совершенное группой лиц [2] .

Другие ученые считают, что для квалификации убийства группой лиц не обязательно, чтобы все участники были субъектами преступления. Достаточно наличия совместности действий нескольких человек при совершении конкретного общественно опасного деяния, независимо от того обстоятельства, что уголовной ответственности подлежит только один из них, который является субъектом убийства [3] .

В УК РФ соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.

Невменяемые и малолетние не могут участвовать в совершении преступления, т.к. не признаются субъектами преступления в силу ст.ст.20 и 21 УК РФ. Поведение указанных лиц (в связи с невозможностью ими осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий) для уголовного закона относительно привлечения к уголовной ответственности безразлично, так же как безразлично поведение животных, работа специальных автоматизированных конструкций (роботов и т.п.).

Очевидно, что использование виновным лицом при убийстве дрессированных животных (собак, обезьян и др.) или роботов-киборгов, несмотря на повышенную опасность такого деяния, не будет квалифицироваться как совершенное в соучастии.

Кроме того, в ч.1 ст.35 УК дается понятие преступления, совершенного группой лиц. Таковым считается преступление (а не общественно опасное деяние! – О.Б.), если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя… А в соответствии с ч.2 ст.33 УК исполнителем признается лицо, … непосредственно участвовавшее в совершении преступления совместно с другими лицами (соисполнителями).

Следовательно, соисполнительство предполагает наличие хотя бы двух субъектов преступления (вменяемых и достигших 14 или 16-летнего возраста), каждый из которых выполняет хотя бы часть объективной стороны убийства. Невменяемые и малолетние не могут быть исполнителями преступления, поскольку они совершают общественно опасные деяния, а не преступления.

Однако при убийстве с использованием животных (механизмов и т.п.) субъект осознает этот факт, понимая, что совершает преступление единолично. В случаях с малолетними и невменяемыми лицами субъект убийства может заблуждаться и не осознавать факта совершения преступления с несубъектами убийства. Думается, в зависимости от этого квалификация должна осуществляться по-разному.

Если виновный осознает, что привлекает к совершению убийства несубъектов преступления (малолетнего или невменяемого), то его действия следует квалифицировать по ч.1 ст.105 УК РФ при отсутствии других квалифицирующих признаков, поскольку отсутствуют и субъективные, и объективные признаки соучастия.

Если же лицо не осознает того факта, что совершает убийство совместно с несубъектами преступления, и желает причинить смерть потерпевшему именно с их участием, то квалификация должна осуществляться по направленности умысла виновного как покушение на убийство группой лиц по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ, поскольку имеется субъективный (направленность умысла) и отсутствует объективный критерий (наличие группы лиц в уголовно-правовом смысле) соучастия.

В соответствии с п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. При этом наряду с соисполнителями преступления, другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст.33 и п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ [4] .

Убийство по предварительному сговору группой лиц означает, что между соисполнителями имеется соглашение (договоренность) на объединение усилий для того, чтобы лишить жизни потерпевшего. При этом, как правило, такое убийство совершается с прямым умыслом. Однако не исключатся возможность и косвенного умысла. Например, когда соисполнители, договариваясь «проучить» потерпевшего, жестоко избивают его, при этом безразлично относясь к причинению смерти, сознательно допуская её наступление.

Предварительность сговора означает, что договоренность (соглашение) на убийство достигается до начала выполнения объективной стороны преступления (лишения жизни), т.е. на стадии приготовления. На стадии покушения возможно лишь присоединение к уже совершаемому убийству, и признака предварительного сговора не будет. Такое убийство следует квалифицировать по признаку «группа лиц».

Сговор на убийство может состояться задолго до совершения преступления или непосредственно перед лишением жизни потерпевшего, что не влияет на квалификацию преступления, но может быть учтено судом при назначении наказания.

Сговор возможен в форме:

1) вербальной (устная словесная договоренность);

2) невербальной (письменное соглашение в любой форме, конклюдентные действия: взгляды, кивок головы, взмах руки и т.п.).

Возможно сочетание указанных форм для достижения преступной договоренности.

Сговор может быть очным и заочным (через посредников).

Сговор следует считать предварительным в случае достижения договоренности на убийство в процессе совершения другого преступления (например, в ходе избиения потерпевшего у виновных возникает умысел на лишение его жизни, который они реализуют совместными действиями) [5] .

Убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц, предполагает соучастие только в форме соисполнительства и исключает соучастие в форме «сопомощничества». Для его квалификации по рассматриваемому признаку необходимо, чтобы каждый участник преступления выполнил хотя бы часть объективной стороны убийства, даже при распределении ролей в процессе лишения потерпевшего жизни (один удерживает, подавляет сопротивление жертвы, а другой наносит смертельное ранение) [6] .

Таким образом, для квалификации убийства по признаку предварительного сговора группой лиц необходимы три условия:

1) наличие сговора (договоренности, соглашения) в любой форме на лишение жизни потерпевшего до начала выполнения объективной стороны убийства;

2) участие в процессе лишения потерпевшего жизни всех виновных (соисполнительство), независимо от распределения ролей в ходе убийства;

3) наличие единого умысла у всех исполнителей на убийство.

В соответствии с ч.3 ст.35 УК РФ преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Согласно п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» организованная группа — это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы. Поэтому при признании убийства совершенным организационной группой действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст.33 УК РФ [7] .

Очевидно, что судебная практика, давая толкование УК РФ, в определении организованной группы при убийстве, с одной стороны, «теряет» такой важный её признак как устойчивость, с другой стороны, дает ограничительное толкование цели организованной группы (только совершение одного или нескольких убийств) [8] .

В юридической литературе неоднозначно решается вопрос о квалификации действий участников убийства, совершенного организованной группой.

Существует три основных подхода:

1) все члены организованной группы, независимо от их роли при совершении убийства, должны признаваться соисполнителями преступления [9] ;

2) членами организованной группы могут признаваться только соисполнители убийства [10] ;

3) членами организованной группы могут признаваться и соисполнители убийства, и «сопомощники» (организатор, подстрекатель, пособник), но действия последних должно квалифицироваться по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст.33 УК [11] .

Судебная практика идет по первому пути. Однако такое широкое понимание организованной группы при убийстве не соответствует букве и духу уголовного закона, в частности, положениям ч.2 ст.33 и ст.35 УК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 35 УК РФ, преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два и более исполнителя без предварительного сговора. В ч.2 ст.35 УК раскрывается понятие преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору. И хотя законодатель прямо не указал, что такая форма соучастия предполагает соисполнительство, тем не менее, и в уголовно-правовой науке, и в судебной практике давно устоялась такая точка зрения.

Действительно, сравнительный анализ частей 1, 2 и 3 ст.35 УК РФ позволяет сделать вывод о том, что в ч.1 ст.35 УК законодатель акцентирует внимание на двух моментах. Во-первых, он дает понятие группы лиц (совместное участие в совершении преступления двух или более исполнителей), а, во-вторых, указывает на признак, который разграничивает формы соучастия (соисполнительства) по степени согласованности действий между исполнителями преступления (в ч.1 – это соисполнительство без предварительного сговора). В ч.2 ст.35 УК законодатель уже не повторяется при определении понятия группы лиц (оно уже дано в первой части), а раскрывает лишь понятие предварительного сговора, в ч.3 ст.35 УК – дается понятие организованной группы (устойчивая группа лиц).

Следовательно, согласно уголовному закону любая группа лиц при совершении преступления предполагает только соисполнительство. Такой вывод напрашивается и при толковании ч.2 ст.33 УК РФ, в которой дается понятие исполнителя. В соответствии с ч.2 ст.33 УК исполнителем признается:

1. Лицо, непосредственно совершившее преступление (единолично выполнившее всю объективную сторону преступления);

2. Лицо, непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями);

3. Лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности [12] :

— в силу возраста;

— в силу невменяемости;

— в силу других обстоятельств, предусмотренных УК.

Других видов исполнителя закон не предусматривает, в том числе, ничего не говорится о таких исполнителях как члены организованной группы.

Таким образом, при решении вопроса о квалификации убийства, совершенного организованной группой, наиболее предпочтительной является третья точка зрения, согласно которой по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ следует квалифицировать действия только тех членов организованной группы, которые являются соисполнителями убийства. Правовая оценка действий «сопомощников» (организатора, подстрекателя, пособника) должна осуществляться со ссылкой на соответствующую часть ст.33 УК РФ.

Некоторую сложность вызывает вопрос о квалификации действий соучастников при убийстве двух или более лиц. Данная проблема подробно рассмотрена ранее при характеристике п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

[1] См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. – С.392-393.

[2] См.: Белокуров О.В. Пределы толкования уголовного закона // Пять лет действия УК РФ: итоги и перспективы. Материалы II Международной научно-практический конференции, состоявшейся на юридическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова 30-31 мая 2002 г. – С.175-180; Курс уголовного права: Учебник для вузов / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. Общая часть. Т.1: Учение о преступлении. М., 2002. – С. 392.

[3] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.574; Рарог А., Есаков А. Понимание Верховным Судом РФ «группы лиц» соответствует принципу справедливости // Российская юстиция. – 2002. — № 3. – С.52; Кондрашова Т.В. Указ. раб. – С.95; Галиакбаров Р. Как квалифицировать убийства и изнасилования, совершенные групповым способом // Российская юстиция. – 2002. – № 10. – С.40.

[4] См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. – С.392-393.

[5] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.582.

[6] В юридической литературе встречается и точка зрения широкого понимания рассматриваемого признака. См.: Арутюнов А. Ошибки при квалификации содеянного группой по предварительному сговору // Российская юстиция. – 2001. – № 9. – С.66; Иванов В. Критерии разграничения преступных группировок // Российская юстиция. – 1999. — № 5. – С.47-48.

[7] См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации. – С. 392-393.

[8] Более подробно см.: Попов А.Н. Указ. раб. – С. 631-642.

[9] См.: Андреева Л.А. Указ. раб. – С. 24; Бородин С.В. Указ. раб. – С. 131; Попов А.Н. Указ. раб. – С. 645.

[10] См.: Кругликов Л.Л. Указ. раб. – С.25.

[11] См.: Кондрашова Т.В. Указ. раб. – С 97.

[12] К сожалению, судебная практика идет по пути смешения понятий «непосредственный» и «опосредованный» исполнитель, несмотря на то, что существование этих двух видов исполнителей вытекает прямо из текста закона. Так, в п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 29 от 27.12.2002 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» судам рекомендовано: «Если лицо совершило кражу посредством (выделено мной. – О.Б.) использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия … следует квалифицировать … как непосредственного (выделено мной. – О.Б.) исполнителя» // Российская газета. — 18 янв. — 2003. — № 9.

Смотрите еще:

  • Статья 117 часть 1 уголовного кодекса рф Статья 117. Истязание 1. Причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в статьях 111 и 112 настоящего Кодекса, — наказывается лишением свободы […]
  • Комментарий к ст 15 закона о защите прав потребителей Науково-практичний коментар до ст. 15 Кримінального кодексу України Стаття 15. Замах на злочин 1. Замахом на злочин є вчинення особою з прямим умислом діяння (дії або бездіяльності), безпосередньо спрямованого на вчинення злочину, передбаченого відповідною статтею […]
  • Мировой суд ленинского района г иваново участок 2 Мировой суд ленинского района г иваново участок 2 Судебный участок №2 Ленинского судебного района г.Иваново Аппарат мирового судьи Мировой судья Толстихина Елена Анатольевна Телефон: (4932) 23-61-13 График работы Рабочие дни Понедельник-пятница: 8:30-17:30 […]
  • Форма таможенной декларации на транспортное средство doc Таможенная декларация на транспортное средство Актуально на: 14 сентября 2018 г. Пример заполнения декларации на транспортное средство Мы рассказывали в нашей консультации о видах таможенных деклараций и отмечали, что к ним относится в числе прочих декларация на […]
  • 105 ук рф часть 2 комментарии Комментарии к СТ 105 УК РФ Статья 105 УК РФ. Убийство Комментарий к статье 105 УК РФ: 1. В Конституции РФ провозглашается, что высшей ценностью общества и государства являются личность, человек, его права и свободы (ст. 2 Конституции РФ). Исходя из этого, одной из […]
  • Изменения в 2012 ст 158 ук рф Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 12 апреля 2012 г. N 33-Д12-1 Изменяя приговор, вынесенный в отношении осужденного, с переквалификацией содеянного, суд указал, что имущество потерпевшего было похищено осужденным из поясной сумки после убийства […]
  • П ж ч 2 ст 105 ук рф срок Какой грозит максимальный срок по ч 3 ст 30 и ч 1 ст 105 УК РФ? Здравствуйте,подскажите пожалуйста какой максимальный срок по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ ?Читал,что по практики 3/4 т.е. От 15/11,верно или нет? Ответы юристов (1) К РФ, Статья 66. Назначение […]
  • 242 и 251 коап рф 242 и 251 коап рф П О С Т А Н О В Л Е Н И Е 08 мая 2015 года г. Краснодар Мировой судья судебного участка № 23 Западного внутригородского округа г. Краснодара Бондарь О.В., рассмотрев дело об административном правонарушении в отношении Дергачева М.В., года рождения, […]