Статья за подстрекательство к преступлению ук рф

Подстрекатель преступления (подстрекательство).

Согласно ч. 4 ст. 33 УК РФ (ч. 3 ст. 38 УК РА) подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом. Законодатель выделил некоторые средства и формы подстрекательства, но с учетом того, что дать их исчерпывающий перечень не представляется возможным, указал, что подстрекательство может выражаться и иным способом.

Подстрекательство может быть осуществлено различными способами в зависимости от личных качеств подстрекаемого, от характера предполагаемого преступления, обстоятельств, при которых

ства: Учебник/Под ред. Л.Д.Гаухмана, Л.М.Колодкиной, СВ. Максимовой. — М.: «Юриспруденция», 1999. — С.13-14. 1 Гришко ЕЛ, Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой и криминологический аспекты: Учебное пособие — М.: «Центр Юридической ли-тературы», 2001. -С.95.

осуществляется подстрекательство и должно совершиться преступление.

Чаще всего подстрекатели пользуются подкупом, обманом, физическим или психическим воздействиями, советами, уговорами, использованием своего служебного положения и др.

Свою преступную роль подстрекатель скрытым образом исполняет через других, как правило, неустойчивых лиц, часто с привлечением несовершеннолетних детей.

С объективной стороны подстрекательство характеризуется активной формой поведения — действием.

При определении формы подстрекательства и решении вопроса об ответственности подстрекателя необходимо иметь в виду, что взаимодействие соучастников не может выходить за рамки свободных, не вынужденных отношений, при котором каждый из них по собственной воле участвует в совместном преступлении. Даже в случае физического или психического принуждения, когда подстрекаемый тем не менее имеет возможность отказаться от совместной преступной деятельности, но не отказывается от этого и по своему усмотрению фактически присоединяется, должен отвечать за СВОЙ действия.

Если же подстрекаемый действует с подавленной, вынужденной волей, он не может быть признан соучастником преступления.

Поэтому новые уголовные законодательства России и Армении к числу обстоятельств, исключающих преступность деяния, относят также исполнение приказа или распоряжения, физическое или психическое принуждение. В подобных случаях уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконный приказ (распоряжение) или оказавшее принуждение.

Иными словами, в таких ситуациях проявляется посредственное исполнение преступления.

В результате бездеятельности подстрекательство невозможно. Содействие преступлению путем бездействия может при определенных обстоятельствах оцениваться как пособничество.

Подстрекательство всегда направлено на нарушение тех или иных отношений, на совершение конкретного преступления. В противных случаях неконкретные, общие призывы к совершению преступления, не адресованные определенному лицу, не могут рассматриваться как подстрекательство.

В некоторых случаях общие призывы к совершению преступления могут содержать признаки самостоятельного преступления, предусмотренного в Особенной части УК. Например, публичные призывы к развязыванию агрессивной войны считаются оконченным преступлением с момента устного выступления с такого рода призывами или с момента, содержащего такие призывы в публикациях ст.

Функции любого соучастника начинаются осуществляться с самого начала совместной преступной деятельности, со стадии приготовления к преступлению. Поэтому действия лица будут признаны подстрекательством тогда, когда подстрекаемый не только дает согласие на совершение преступления, но и приступает к выполнению определенных преступных действий.

Одним из способов подстрекательной деятельности является провокация преступления, т.е. вовлечение другого человека в преступление в целях его последующего разоблачения.

Несмотря на то что в бывшем и в современных законодательствах России и Армении нет каких-либо предписаний об ответственности за провокационную деятельность, тем не менее, традиционно провокация и в нашем уголовном праве, и на практике рассматривается как преступление, квалифицируемое как подстрекательство. Например, в соответствии с постановлением Пленума Верховного суда РФ от 14.02.2000. №6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» (п. 21), лицо влечет за собой уголовную ответственность за мошенничество, если оно с целью завладевания ценностями склоняет взяткодателя к даче взятки и, получив ценности, присваивает их. Действия владельца ценностей в таких случаях подлежат квалификации как покушение на дачу взятки или коммерческий подкуп.

В УК РФ впервые установлена уголовная ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа. Аналогичная норма содержится и в УК РА (ст. 350).

В юридической литературе справедливо предлагается ввести в УК РФ статью «Провокация преступления»1.

Подстрекатель не организует преступление, не руководит действиями других соучастников. Его роль ограничивается склонением другого лица к совершению преступления.

Арутюнов А. Указ. соч. — С.37-39.

С субъективной стороны подстрекатель всегда действует умышленно. Его умыслом охватывается прежде всего сознание того, что он подстрекает и возбуждает лицо к решимости совершения определенного преступления. Подстрекатель осознает общественно опасный характер своего деяния, предвидит его общественно опасные последствия и, как правило, желает наступления этих последствий.

Подстрекательство предполагает умышленное склонение подстрекаемого к преступлению, совершаемого им также умышленно. В некоторых составах преступлений законодателем предусмотрены два вида последствий, например, в случаях преступлений с двумя формами вины. В этих ситуациях соучастие возможно лишь в пределах последствия охватываемых умыслом соучастников. А последствия, явившиеся результатом неосторожной вины исполнителя, как справедливо отмечается в литературе, находятся за пределами соучастия1.

Мотивы действий подстрекателя могут быть различными и необязательно совпадать с мотивами, которыми руководствовались исполнитель или другие соучастники преступления.

Действия подстрекателя квалифицируются по статье Особенной части УК, предусматривающей преступление, к совершению которого он подстрекает исполнителя, но со ссылкой на статью об ответственности соучастников. Если же подстрекатель принимает непосредственное участие в совершении преступления, то он становится его соисполнителем.

Статья 34 УК РФ. Ответственность соучастников преступления

1. Ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

2. Соисполнители отвечают по статье Особенной части настоящего Кодекса за преступление, совершенное ими совместно, без ссылки на статью 33 настоящего Кодекса.

3. Уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления.

4. Лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника.

5. В случае недоведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление. За приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления.

Комментарии к ст. 34 УК РФ

1. Соучастники несут уголовную ответственность на общих основаниях. Единственным основанием уголовной ответственности является наличие в содеянном признаков состава преступления (ст. 8 УК). Соучастники привлекаются к ответственности за преступление, в совместном совершении которого они принимали участие и объективную сторону которого выполнил исполнитель преступления, т.е. по одной и той же статье Особенной части УК. При этом деяния организатора, подстрекателя и пособника дополнительно квалифицируются по соответствующей части ст. 33 УК.

В соответствии с ч. 1 комментируемой статьи ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Такое участие означает, что ответственность для соучастников наступает на одном и том же основании и в равных пределах. Однако единство оснований и пределов ответственности не означает равенства ответственности соучастников.

На основании одной и той же статьи Особенной части УК и в пределах ее санкции каждый соучастник несет индивидуальную ответственность.

2. Дифференциация ответственности соучастников предопределяется разным их вкладом в совместно совершаемое преступление. По характеру участия имеются основные и второстепенные соучастники преступления. Наиболее опасной фигурой среди них является организатор преступления, наименее опасной — пособник.

Кроме характера участия ответственность зависит и от степени участия в совершении преступления. Например, один из соисполнителей может выполнить значительно большую часть объективной стороны преступления, что должно отразиться на индивидуализации ответственности.

Ответственность при совершении преступления группами лиц отличается от ответственности соучастников, помогающих исполнителю совершить преступление.

Исполнитель к уголовной ответственности привлекается только по статье Особенной части УК (ч. 2 ст. 34). Признаки состава преступления, совершенного исполнителем, указаны в соответствующей статье Особенной части УК.

3. Признаки состава преступления, вменяемого другим соучастникам, устанавливаются помимо статьи Особенной части УК еще соответствующими положениями ст. 33 УК. Поэтому согласно ч. 3 ст. 34 к ответственности организатор, подстрекатель и пособник привлекаются по статье Особенной части УК, устанавливающей наказание за совершенное преступление, и соответственно по ч. ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК. Когда указанный соучастник одновременно участвует в непосредственном совершении преступления как исполнитель (соисполнитель), его ответственность наступает только по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК.

4. В ч. 4 комментируемой статьи установлено, что лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части УК, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника (см. п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» . Здесь говорится о специальном субъекте (иностранный гражданин, должностное лицо, родители и др.). Вопрос о соучастии частного лица в преступлении со специальным субъектом является дискуссионным в теории уголовного права и сложным в правоприменении.

БВС РФ. 2008. N 2.

5. Из смысла правила о возможности участия частного лица в преступлении со специальным субъектом в качестве организатора, подстрекателя или пособника преступления следует, что его функция исполнителя (соисполнителя) как бы исключается.

В уголовном законе нет прямого указания на возможность участия частного лица как соисполнителя в преступлении со специальным субъектом. Это породило мнение, что частные лица ни при каких обстоятельствах не могут быть соисполнителями преступления.

Во-первых, в организованной группе и преступном сообществе, предусмотренных как признак состава преступления, независимо от характера выполняемых функций все члены таких объединений являются соисполнителями. Соисполнителями они остаются и в случаях совершения преступления со специальным субъектом при условии, что хотя бы один из них является таковым.

Во-вторых, нормы УК, в т.ч. о соучастии, взаимосвязаны между собой. Поэтому ч. 4 ст. 34 необходимо рассматривать с учетом предписания, закрепленного ч. 2 ст. 33 УК об исполнителе (соисполнителе) преступления. Сравнительный их анализ приводит к выводу о возможности соисполнительства частного лица в преступлении со специальным субъектом, когда второй соисполнитель — специальный субъект. Такая возможность существует, если объективная сторона преступления позволяет какие-либо действия выполнять любому лицу, а не только обладающему специальным признаком. Например, объективная сторона изнасилования состоит из двух обязательных действий, причем одно из них в виде насилия, применяемого к жертве, может осуществлять не только мужчина, но и женщина; именно поэтому она может быть соисполнителем группового изнасилования (см. п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» ).

БВС РФ. 2004. N 8.

6. В соответствии с ч. 5 ст. 34 УК при недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление. Приведенное правило основано на том, что соучастники несут ответственность на едином основании. Поскольку исполнитель отвечает за неоконченное преступление, то и остальные лица привлекаются к ответственности таким же образом.

7. Привлечение соучастников за неоконченное либо оконченное преступление так же, как и исполнителя, говорит о наличии некоторых элементов акцессорности в институте соучастия. Акцессорная теория соучастия исходит из автоматической зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя. Все в соучастии предопределяется поведением исполнителя.

В случаях, предусмотренных законом, на ответственность соучастников влияет ответственность исполнителя. Объединяя свои усилия, все соучастники должны быть осведомлены о деянии исполнителя. Именно исполнитель реализует окончательно замысел соучастников. От того, насколько ему удалось воплотить намерения соучастников, зависит ответственность каждого из них. Объем действий соучастников является одним и тем же при выполнении исполнителем как оконченного, так и неоконченного преступления. Однако если исполнитель смог осуществить лишь приготовление, то и действия соучастников квалифицируются как приготовление к преступлению.

Уголовная ответственность каждого соучастника строго индивидуальна, но в соответствии с законом определяется уголовно-правовой оценкой деяния, совершенного исполнителем.

8. Согласно ч. 5 комментируемой статьи за приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления. Здесь говорится о неудавшемся подстрекателе.

Неудавшееся подстрекательство имеется в случаях:

а) когда подстрекатель не смог уговорить лицо совершить преступление;

б) когда исполнитель согласился совершить преступление, но в дальнейшем никаких действий для его осуществления не предпринял, как по своей воле (в силу добровольного отказа), так и помимо воли (например, в связи со смертью).

В первом случае отсутствует обязательный признак соучастия — наличие не менее двух лиц, во втором случае — признак совместности. При неудавшемся подстрекательстве нет всех признаков соучастия, следовательно, термины «подстрекательство», «подстрекатель» условные.

К вопросу о правовой природе и признаках подстрекательства к преступлению

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 30.04.2018 2018-04-30

Статья просмотрена: 11 раз

Библиографическое описание:

Некоз А. С. К вопросу о правовой природе и признаках подстрекательства к преступлению // Молодой ученый. — 2018. — №17. — С. 245-248. — URL https://moluch.ru/archive/203/49557/ (дата обращения: 06.11.2018).

На сегодняшний день итогом многовекового развития нормативной конструкции подстрекательства в отечественной науке можно считать положения ч. 4 ст. 34 действующего УК РФ, согласно которым «подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом». Эти же предписания выступают отправной точкой анализа вопросов его правовой природы и признаков, которому будет посвящено нижеизложенное. При этом, учитывая, что понятие подстрекательства в целом является в достаточной степени исследованным в науке, мы позволим себе ограничиться анализом лишь тех правовых характеристик этого феномена, которые, на наш взгляд, требуют дополнительного анализа.

Начнем с вопроса об институциональной природе подстрекательства. В отечественной науке слово «институт» («правовой институт») весьма часто используется для характеристики самых разных правовых образований: от некоторой совокупности близких по содержанию норм до отдельной правовой нормы, что само по себе не является правильным [1]. Такой подход был применен и для описания нормативных основ понимания подстрекательства к преступлению. В. Г. Мирзоян, в частности, пишет, что подстрекательство являет собой институт уголовного права, то есть структурный элемент системы уголовного законодательства, закрепленный в статьях Обшей и Особенной частей УК РФ, представляющий собой совокупность однородных уголовно-правовых норм, устанавливающих общие условия, основания и пределы ответственности подстрекателя преступления. Институт подстрекательства, по ее мнению, обладает следующими свойствами: 1) по своей системе складывается из совокупности статей Обшей и Особенной частей УК РФ, регламентирующих ответственность за подстрекательство к преступлению; 2) по функциональному назначению включает единый комплекс охранительно-регулятивных норм, определяющих содержание уголовно-правовых отношений, связанных с соучастием в преступлении; 3) по структуре состоит из нескольких взаимосвязанных нормативных предписаний, входящих в относительно обособленные группы норм в рамках института соучастия; 4) по отраслевой принадлежности является уголовно-правовым. При этом родовой институт соучастия в преступлении объединяет в себе два видовых института — видов соучастия и форм соучастия [2, с.14].

Представляется, что с теоретической точки зрения такая конструкция весьма уязвима и отражает неоправданную тенденцию максимального дробления правовых институтов. Нормативные предписания о подстрекательстве являют собой не более чем элемент системы предписаний, образующих институт соучастия в преступлении, и не могут претендовать на статус отдельного института в виду того, что не способны обеспечить правовое регулирование целостной совокупности определенного вида уголовно-правовых отношений. Они отражают лишь процесс дифференциации правового материала, образующего собственно уголовно-правовой институт соучастия.

Таким образом, как элемент института соучастия в преступлении, предписания уголовного закона о подстрекательстве ограничены только сферой Общей части уголовного права; они находятся в системном единстве с иными предписаниями Главы 7 УК РФ, образуя уголовно-правовой институт соучастия. Это не означает, что предписания Особенной части УК РФ об ответственности за отдельные виды подстрекательской деятельности можно игнорировать при исследовании самого феномена подстрекательства. Напротив, такой целостный, комплексный подход необходим и будет, по возможности, представлен на страницах настоящей диссертации. Надо только четко сознавать, что подстрекательство в Общей части и подстрекательство в Особенной части — это разные виды подстрекательства, обладающие различной правовой природой и составляющие элементы различных уголовно-правовых институтов. Наличие этих видов показывает одновременно и ограниченность сугубо акцессорных теорий ответственности и теорий самостоятельной ответственности, и возможности их органичного сочетания в рамках одного закона для решения взаимосвязанных задач раннего предупреждения преступлений и дифференциации ответственности.

Далее обратимся к вопросу о правовой природе подстрекательства (и соучастия в целом, поскольку изолированное исследование одного без другого объективно невозможно). По этому поводу в современной науке существует, как известно, несколько позиций, которые в основных своих чертах сложились еще в середине XIX столетия. Можно с большой долей уверенности утверждать, что с тех пор наука не предложила ничего принципиально нового в понимание сути соучастия, лишь модифицируя в той или иной мере существующие подходы. С учетом этого в допустимой степени упрощая ситуацию, следует выделить три основных взгляда на соучастие: основанный на акцессорности ответственности, признающий самостоятельный характер основания ответственности и эклектический. При этом каждый подход имеет в литературе несколько вариаций, различающихся решением некоторых частных задач соучастия.

Сегодня мнения специалистов о том, в рамках какой концепции выдержаны нормативные построения соучастия разделились. Советская наука, как известно, долгое время отрицала акцессорную природу соучастия, склоняясь в пользу теории самостоятельной ответственности соучастников [3]. Открыто в защиту акцессорности высказался лишь М. И. Ковалев [4, с.101]. Развивая его идеи, А. В. Наумов пишет, хотя и с некоторыми оговорками, что «в основе ответственности соучастников по российскому уголовному законодательству лежит именно акцессорная теория» [5, с.466]. В тоже время Ю. Е. Пудовочкин отмечает, что УК РФ стоит на позиции «совмещения отдельных положений различных теоретических концепций, исходя из потребностей предупреждения групповой преступности» [6, с.224]. Аналогичного мнения придерживается А. В. Пушкин [7, с.19], Р. Д. Шарапов [8] и некоторые другие авторы.

Детальный анализ положений российского уголовного закона показывает, что в развернутом и максимально последовательном виде крайние теории соучастия (акцессорности и самостоятельности) никогда не были в полной мере воплощены в законе. Закон всегда отражал некоторую компромиссную концепцию, и действующий УК РФ в этом отношении не составляет исключения.

Водораздел между теориями соучастия проходит на основе принципиального вопроса о том, что же выступает основанием уголовной ответственности лиц, которые лично не выполняют объективной стороны преступления.

Представители теории самостоятельной ответственности полагают, что каждый соучастник отвечает только за выполненное им лично и основанием его ответственности выступают лично им выполненные действия. Последовательное развитие этой идеи приводит авторов к мысли о необходимости конструирования в Особенной части уголовного законодательства отдельных, самостоятельных составов организаторства, подстрекательства и пособничества в совершении преступлении. Еще в позапрошлом веке итальянец Николадони писал, что умысел подстрекателя направлен лишь на совершение своего собственного действия и совершенно отличается от умысла исполнителя. Индивидуальность ответственности подстрекателя заключается в том, что он совершает иное деяние, чем физический виновник (исполнитель), и действует другим умыслом, чем последний. Никакого единства — ни субъективного, ни объективного — в их действиях нет. Подстрекатель должен наказываться за то, что он с личной преступной волей принял участие в опасном для правопорядка действии других и тем самым подверг опасности дальнейшее существование нормальных с точки зрения правопорядка отношений. Отсюда автор делал вывод: «Каждое умышленное подстрекательство на учинение наказуемого, умышленного или неосторожного деяния. составляет самостоятельное преступное деяние, подлежащее всем общим определениям уголовного закона. Для вопроса о составе деяния соучастника представляется совершенно безразличным состав деяния виновника». Подстрекательство, по Николадони, должно рассматриваться так же, как рассматривается прикосновенность к преступлению, то есть как самостоятельное преступление, предусмотренное в Особенной части Уголовного кодекса [9, с.9–10].

Действующий УК РФ, как это с очевидностью следует из его анализа, не придерживается таких взглядов, по крайней мере, в Общей части кодекса при конструировании института соучастия. Но это не означает, что он всецело расположен на позиции акцессорной теории. Согласно основному постулату этой теории, центральной фигурой соучастия является исполнитель; особые условия и формы ответственности соучастников возможны только в том случае, если исполнитель выполнил задуманный соучастниками состав преступления, или, по крайней мере, начал его исполнение. Развитие этого тезиса приводило некоторых авторов к мысли о том, что в рамках акцессорного соучастия подстрекатель отвечает за «чужую вину», что основанием его ответственности выступает не лично исполненное, а деяние, совершенное исполнителем, что явно противоречило основному принципу личной ответственности.

Теоретически было мыслимо два варианта примирения ситуации. Во-первых, можно было признать, что в действиях подстрекателя (а равно и иных соучастников — неисполнителей) нет состава преступления. Об этом, например, прямо писал И. П. Малахов: в поведении соучастников нет состава преступления и им вменяется состав преступного действия исполнителя, поскольку они облегчают его деяния [10, с.14]. В этом случае следовало либо признавать наличие различных оснований ответственности для разных лиц, либо менять представления о составе преступления как об основании ответственности. Во-вторых, напротив, можно было утверждать, что все соучастники выполняют единый, общий для них состав преступления, но такое предположение делало нецелесообразным градацию соучастников на виды и создавало основу для признания самой группы лиц субъектом уголовной ответственности. Эта теория, известная с XIX века как теория комплота или заговора, сегодня проявляет себя вполне отчетливо в рамках норм об ответственности за преступления, совершенные организованной группой или преступным сообществом, но неприемлема при конструировании оснований ответственности подстрекателей.

Очевидно, что ни то, ни другое положение не образует основы конструкции соучастия в действующем уголовном законе, который предусматривает одну единственную, общую для всех норму, определяющую основание ответственности, — ст. 8 УК РФ, согласно которой таковым основанием выступает «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления», и при этом твердо базируется на началах личной и виновной ответственности[1].

В этом, представляется, состоит главное теоретическое противоречие конструкции соучастия. С одной стороны, соучастники совершают одно, общее для всех преступление. С другой стороны, в действиях каждого из соучастников, имеется свой самостоятельный состав преступления. Единство преступления при множестве составов — вот, на наш взгляд, та характеристика соучастия, которая порождает и проблемы в правоприменении, и многочисленные теоретические споры.

В традиционном понимании признаков соучастия единство преступления связывается с совместностью. Это комплексная характеристика, включающая в себя объективные и субъективные компоненты. Совместность, с объективной стороны, предполагает, что соучастники своими взаимосвязанными действиями сообща причиняют вред охраняемым законом общественным отношениям. О совместном совершении преступления свидетельствуют, в частности, такие обстоятельства, как: взаимосвязанный характер поведения соучастников, общий для всех соучастников преступный результат, причинная связь между действиями каждого из соучастников и преступным результатом. С субъективной стороны совместность предполагает общий умысел соучастников и умышленный характер их действий.

Только при наличии этих признаков можно констатировать наличие факта соучастия и уже после этого приступать к юридической оценке (квалификации) действий каждого из них, учитывая при этом, что согласно ч. 1 ст. 34 УК РФ, ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

  1. Жук М. С. Институты российского уголовного права: понятие, система и перспективы развития: дис. д-ра юрид. наук. — Краснодар, 2013.
  2. Мирзоян В. Г. Подстрекательство к совершению преступления в российском и зарубежном уголовном праве: автореф. дис. канд. юрид. наук. — Краснодар, 2012.
  3. Бурчак Ф. Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву / отв. ред.: Лановенко И. П. — Киев: Наук.думка, 1969. — С. 72–79; Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. — М.: Юрид. лит., 1974.
  4. Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. В 2 ч. Ч. 1. Понятие соучастия. — Свердловск: Б.И., 1960.
  5. Наумов А. В. Российское уголовное право. Курс лекций. В 3 т. Т.1. Общая часть. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: ВолтерсКлувер, 2007.
  6. Пудовочкин Ю. Е. Учение о преступлении. — 2-е изд., исправ. и доп. — М.: Юрлитинформ, 2010.
  7. Пушкин А. В. Подстрекательство к совершению преступления: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1995.
  8. Шарапов Р. Д. Соучастие в преступлении: закон, теория, практика // LexRussica. — 2016. — № 10.
  9. Хейфец И. Я. Подстрекательство к преступлению. Исследование. С предисл. С. В. Познышева. — М.: Изд. юрид. кн. маг. «Правоведение» И. К. Голубева, 1914.
  10. Малахов И. П. Соучастие в воинских преступлениях в свете общего учения о соучастии по советскому уголовному праву: автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1960.

Уголовная ответственность соучастников преступления

Разъясняет начальник управления по надзору за уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью прокуратуры Республики Крым Можайский Игорь Валерьевич

В соответствии с законом соучастие не создает дополнительных оснований уголовной ответственности. Соучастники в преступлении несут такую же ответственность, что и лица, совершившие преступление в одиночку.

Соучастники действуют совместно, совершают единое преступление, поэтому они отвечают на равных основаниях и в одинаковых пределах, установленных санкцией статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, по которой квалифицируются действия исполнителя. Таким образом, к действиям всех соучастников применяется единая статья Особенной части, независимо от их роли в совершенном преступлении, В то же время закон требует, чтобы ответственность соучастников преступления определялась характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления (ч. 1 ст. 34 УК РФ).

Определение характера и степени участия в преступлении означает установление роли каждого соучастника и его активности в выполнении возложенных на него функций, фактического воздействия на других соучастников и процесс подготовки и совершения преступления, выяснение сущности и объема реально совершенных им действий, их значения в достижении цели преступления и влияние на характер и размер причиненного охраняемому законом интересу или возможного вреда. Эти данные учитываются при назначении наказания лицу, совершившему преступление в соучастии (ч. 1 ст. 67 УК РФ).

Соучастники несут самостоятельную и индивидуальную ответственность. Каждый из них должен отвечать только за совершенные им деяния и в пределах своей виновности.

О самостоятельном характере ответственности соучастников свидетельствует и положение закона о том, что смягчающие или отягчающие обстоятельства, относящиеся к личности одного из соучастников, учитываются при назначении наказания только этому соучастнику (ч. 2 ст. 67 УК РФ).

При совершении преступлений, в которых субъект специально указывается в соответствующей статье Особенной части УК РФ, соучастники преступления будут нести за него уголовную ответственность в качестве организатора, подстрекателя, пособника (ч. 4 ст. 34 УК) РФ. Это положение закона касается случаев, когда исполнителем может быть только специальный субъект (должностное лицо, военнослужащий и т.д.). Использование специальным субъектом общего субъекта как физического исполнителя является посредственным причинением (или опосредованным исполнением). В этом случае специальный субъект будет нести уголовную ответственность как исполнитель преступления (ч. 2 ст. 33 УК РФ).

Специальные правила ответственности организатора (руководителя) и других участников организованной группы или преступной организации (преступного сообщества) предусмотрены в ч. 5 ст. 33 УК РФ.

Уголовная ответственность соучастников в случаях не доведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам наступает за приготовление к преступлению или покушение на преступление (ч. 5 ст. 34 УК РФ).

Различную ответственность несут соучастники и в случае неудавшейся деятельности. Если организатор или подстрекатель по не зависящим от них обстоятельствам не смогли склонить другое лицо к совершению преступления, то они несут ответственность за приготовление к преступлению (ч. 5 ст. 34 УК РФ), если это преступление является тяжким или особо тяжким (ч. 2 ст. 30 УК РФ). При добровольном отказе исполнителя от совершения планировавшегося преступления другие соучастники будут нести уголовную ответственность за приготовление к преступлению.

Совершение преступления в соучастии оказывает влияние и на применение норм о добровольном отказе к соучастникам (ч. 4 ст. 31 УК РФ).

Организатор и подстрекатель не подлежат уголовной ответственности, если своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца. Форма уведомления (анонимная или персонифицированная, устная или письменная) в законе не оговаривается. Основное требование к подобному сообщению заключается в том, чтобы оно было сделано своевременно, и у органов власти оставалась возможность принять необходимые меры для пресечения совершаемого преступления.

Однако если усилия организатора и подстрекателя не привели к желаемому результату, и преступление не было предотвращено, предпринятые ими меры могут быть признаны судом смягчающими обстоятельствами при назначении наказания (ч. 5 ст. 31 УК РФ).

К добровольному отказу пособника предъявляются совершенно иные требования. Достаточным основанием для того, чтобы не привлекать пособника к уголовной ответственность, является принятие им всех зависящих от него мер для предотвращения совершения преступления (ч. 4 ст. 31 УК РФ). Независимо от того, будет окончено преступление или предотвращено, пособник не будет подлежать уголовной ответственности.

Наряду с приведенными выше обстоятельствами, влияющими на пределы ответственности соучастников преступления, следует различать эксцесс исполнителя преступления, определяемый как совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников (ст. 36 УК РФ). За эти действия к уголовной ответственности привлекается только исполнитель преступления. Иные соучастники преступления за эксцесс исполнителя уголовной ответственности не несут.

Подстрекательство как самостоятельное преступление

Рубрика: 17. Уголовное право и процесс

Дата публикации: 15.03.2018

Статья просмотрена: 79 раз

Библиографическое описание:

Некоз А. С. Подстрекательство как самостоятельное преступление [Текст] // Актуальные вопросы юридических наук: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Чита, апрель 2018 г.). — Чита: Издательство Молодой ученый, 2018. — С. 55-58. — URL https://moluch.ru/conf/law/archive/284/13988/ (дата обращения: 06.11.2018).

Подстрекательство как элемент института соучастия в преступлении имеет в каждой правовой системе вполне определенные границы, заданные функциональным назначением и правовой природой этого института. В России эти границы определены, прежде всего, объективными и субъективными признаками соучастия и его лимитированной акцессорностью, в своей совокупности и по отдельности устанавливающими пределы, за которыми применение ст. 32 и ч. 4 ст. 33 УК РФ становится невозможным.

Между тем, не требует специальных доказательств тезис о том, что даже самая совершенная правовая конструкция не в состоянии охватить всех возможных жизненных ситуаций и отреагировать на все возможные угрозы криминологической безопасности личности, общества или государства [1]. Недостаточность и ограниченность норм об ответственности за подстрекательство как проявление соучастия ощущалась специалистами в области теории и практики правоприменения всегда. При этом стремление ее преодолеть приводило либо к отрицанию акцессорности и построению соучастия на началах самостоятельной ответственности подстрекателей, либо к конструированию отдельных уголовно-правовых норм, охватывающих в качестве самостоятельного преступления деяния, не укладывающиеся в рамки конструкции соучастия, либо к совмещению этих подходов. Принимая во внимание, что российская практика осталась при решении вопроса об основаниях ответственности и квалификации действий подстрекателей в русле лимитированной акцессорности, недостаточность конструкции подстрекательства восполняется у нас созданием специальных составов преступлений в Особенной части УК РФ — соучастие suigeneris.

В науке предпринят ряд серьезных исследований подобных составов преступлений, особенно актуализировавшихся в последние годы в свете криминализации действий, связанных с публичными призывами к совершению преступлений террористического и экстремистского толка. Однако важно подчеркнуть, что эти исследования были посвящены решению относительно частных задач толкования признаков соответствующих составов преступлений, квалификации деяний и оптимизации уголовного закона в части обеспечения государственной и общественной безопасности. Не умаляя нисколько их значимости, напротив, используя накопленный опыт и достижения в качестве основы, посвятим дальнейшее изложение анализу проблематики соучастия suigeneris с обобщающих, и от того новых позиций. Постараемся проследить, какие именно «пробелы» акцессороного подстрекательства, как и в какой степени, восполняются практикой самостоятельной криминализации отдельных проявлений подстрекательства, какие проблемы возникают при криминализации и квалификации таких деяний, и как можно их минимизировать.

Анализ показывает, что предписания уголовного закона, «компенсирующие» лимитированную акцессорность подстрекательства, могут быть сведены в пять основных групп:

1) Общие положения закона, призванные определить правовые последствия безрезультатного подстрекательства, то есть склонения, по итогам которого лицо не согласилось на участие в совершении преступления. К таковым следует отнести, прежде всего, предписание ч. 5 ст. 34 УК РФ о том, что лицо, которому не удалось склонить иное лицо к совершению преступления, подлежит ответственности за приготовление к преступлению.

2) Нормы Особенной части, устанавливающие ответственность за подстрекательство к участию в преступных группах (4 ст. 150– «Вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу», ч. 1 ст. 205 1 — «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в деятельность незаконного вооруженного формирования», ч. 1.1 ст. 205 1 — «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в деятельность террористического сообщества», ч. 1.1 ст. 282 2 — «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в деятельность экстремистского сообщества», ст. 208 — «Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем», ст. 209 — «Бандитизм», ст. 210 — «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)», ч. 1.1 ст. 282 2 — «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в деятельность экстремистской организации»).

3) Нормы, определяющие ответственность за подстрекательские действия, которые направлены на склонение лица или группы лиц не к какому-либо конкретному преступлению, а к преступной деятельности, к любому из составляющих эту деятельность преступлений. Таковыми, в нашем представлении, выступают положения ст. 205 2 «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма», ст. 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», 280 1 «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации», ч. 3 ст. 212 «Призывы к массовым беспорядкам или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами», ст. 354 «Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны».

4) Нормы, устанавливающие ответственность за подстрекательство лица к участию в непреступных, но противоправных, опасных или аморальных действиях. К ним, полагаем, следует причислить ст. 110 1 «Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства», ст. 135 «Развратные действия» [1] , ст. 151 «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий», ст. 151 2 «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего», ст. 230 «Склонение к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов», 230 1 «Склонение спортсмена к использованию субстанций и (или) методов, запрещенных для использования в спорте», ст. 240 «Вовлечение в занятие проституцией», ст. 239 «Создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан».

5) Нормы, устанавливающие специальные положения об ответственности за склонение к совершению отдельных видов преступлений. Это: ст. 150 «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления», ч. 1 ст. 184 «Склонение участников, судей и организаторов официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса к оказанию влияния на его результаты, либо предварительный сговор с такими лицами в тех же целях», ч. 1.1 ст. 212 «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение действий, составляющих массовые беспорядки», ст. 205 1 «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение преступлений террористического характера», ч. 2 ст. 242 «Вовлечение несовершеннолетнего в оборот порнографической продукции», ч. 2 ст. 361 «Вовлечение в акт международного терроризма».

В нашу задачу, разумеется, не входит детальный юридический анализ каждой из этих норм и каждого состава преступления. Этому посвящен значительный объем научной литературы. Ограничимся лишь некоторыми комментариями, акцентируя внимание на наиболее проблемных аспектах толкования и квалификации.

В первую очередь, стоит обратиться к вопросу об основании уголовной ответственности за отдельные, специальные проявления подстрекательских действий.

Дело в том, что активная нормотворческая практика криминализации таких действий неоднократно встречала в литературе критическую оценку. Некоторые авторы, например, утверждают, анализируя ст. 205 1 УК РФ, что отличить публичный призыв к осуществлению террористической (и экстремистской) деятельности от подстрекательства к совершению преступлений практически невозможно [2]. Другие, ссылаясь на то, что предусмотренные в этой статье действия и ранее получали уголовно-правовую оценку как проявление соучастия в совершении преступлений террористического характера, прямо утверждают об избыточности нормы [3]. Специалисты заявляют также о тождестве конструкции подстрекательства к преступлению и вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления [4].

Представляется, однако, что подобная критика специалистов в данном случае не является в полной мере оправданной. Общая линия криминализации отдельных соучастных действий (это касается не только различных видов подстрекательской, но также пособнической и организаторской деятельности) вызвана тремя основными причинами: недостаточностью существующей модели оснований ответственности для лиц, непосредственно причастных к преступной деятельности; разнообразием форм самой общественно опасной деятельности, в последнее время не сводимой только к совершению конкретных преступлений; насущной потребностью в уголовно-правовой охране ценных социальных объектов.

Применительно к такому преступлению, как публичные призывы к терроризму эти факторы подтвердил и Конституционный Суд РФ. В одном из своих определений, он указал: «В соответствии с законом, публичные призывы к терроризму — это деятельность, обращенная к неопределенно широкому кругу лиц и выходящая за рамки классического соучастия в тех его формах и видах, которые закреплены в статьях 32–35 УК Российской Федерации и предполагают индивидуализированную субъективную связь между лицами, совместно участвующими в совершении конкретного умышленного преступления в качестве исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника. Тем не менее, будучи адресованной массовому сознанию либо вниманию отдельных слоев общества, сегментированных по религиозным, этническим и другим признакам, и направленной на формирование обстановки приемлемости идеологии терроризма и даже желательности ее претворения в общественную практику, такая деятельность также вызывает потребность в адекватных и эффективных мерах превентивного характера» [5].

Думается, что сказанное будет справедливо и в отношении иных выделенных нами преступлений подстрекательства suigeneris. Исходя из оснований криминализации, их можно условно объединить в две группы. Первая связана с восполнением пробелов, обусловленных акцессорностью, в тех случаях, когда деятельность подстрекателя даже вне рамок классического соучастия обладает столь высокой степенью общественной опасности, что законодатель не может не реагировать на нее установлением мер публично-правовой ответственности (это все случаи склонения к совершению аморальных и опасных непреступных деяний, а равно случаи призывов к совершению преступлений). Между этими преступлениями и подстрекательством не возникает конкуренции, поскольку соответствующие нормы направлены на регулирование отношений, вызванных различными юридическими фактами. Вторая группа преступлений — это деяния, предусмотренные специальными по отношению к подстрекательству предписаниями уголовного закона (случаи вовлечения или склонения конкретных лиц к конкретным преступлениям). Их наличие в УК РФ порождает конкуренцию норм, которая, по общему правилу, должна рассматриваться с позиций конкуренции общей и специальной норм и преодолеваться, исходя из предписания ч. 3 ст. 17 УК РФ.

В любом случае, основание ответственности за подстрекательство suigeneris не связано с идеей солидарной ответственности нескольких лиц за то или иное совершенное преступление. Подстрекатель наказывается не за участие в «чужом деянии», не за самостоятельное участие в совершении преступления, выполненного исполнителем. Он наказывается за сам факт склонения или вовлечения лица в то или иное деяние, за интеллектуальную, информационную (в большинстве случаев) деятельность, которая направлена на то, чтобы привить неодобряемые ценности, склонить к нарушению социальных норм отдельных людей или их группы, и тем самым создать условия для последующей антиобщественной деятельности этих лиц. Такое подстрекательское действие признается законодателем настолько общественно опасным, настолько нетерпимым в современном российском обществе, что бороться с ним он полагает возможным путем установления уголовно-правового запрета. Сам запрет в данном случае справедливо рассматривать как значимую уголовно-правовую норму с двойной превенцией [2] .

Таким образом, на наш взгляд, наличие системы норм об ответственности за подстрекательские действия в Особенной части уголовного закона не является ни ошибкой законодателя, ни формой злоупотребления криминализационными процессами. Эти нормы, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд РФ, не содержат неопределенности в понимании содержания и сути запрещенных действий, и сами по себе не могу рассматриваться как нарушающие конституционные стандарты уголовно-правовых отношений [6]. Необходимость в таких нормах вполне объективна и закономерна, что, однако, не снимает вопроса о качестве криминализации и возможных просчетах в самих этих нормах.

  1. Бабаев М. М., Пудовочкин Ю. Е. Российская уголовная политика и уголовный закон: опыт критического анализа. — М.: Юрлитинформ, 2017; Бабаев М. М., Пудовочкин Ю. Е. Неопределенность уголовного права в эпоху неопределенности // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2018. — № 2.
  2. См.: Агапов П. В., Михайлов К. В. Уголовная ответственность за содействие террористической деятельности: тенденции современной уголовной политики. — Саратов: Изд-во Сарат. юрид. ин-та МВД России, 2007. — С. 35–36.
  3. См.: Кленова Т. В. К вопросу о конкретизации составов преступлений // Международное и национальное уголовное законодательство: проблемы юридической техники. Материалы III Международ. науч.-практ. конф. — М.: ЛексЭст, 2003. — С. 112–113; Дикаев С. У. Терроризм: феномен, обусловленность и меры противодействия (уголовно-правовое и криминологическое исследование): дис. … д-ра юрид. наук. — СПб., 2004. — С. 259.
  4. См.: Благов Е. В. Квалификация при совершении преступления. — М.: Юрлитинформ, 2009. — С. 56–57.
  5. Определение Конституционного Суда РФ № 1797-О от 21.09.2017 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Дильмухаметова Айрата Ахнафовича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 47 и частью первой статьи 205 2 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision293616.pdf (дата обращения –16.11.2017).
  6. См.: Определение Конституционного Суда РФ № 1494-О от 23.06.2015 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Куваева Леонида Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 240 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision202509.pdf (дата обращения –01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 2775-О от 20.12.2016 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Королева Дмитрия Ивановича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 242 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision259284.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 2864-О от 19.12.2017 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Лашова Андрея Леонидовича на нарушение его конституционных прав статьей 230 Уголовного кодекса Российской Федерации». Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision310777.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 865-О от 23.04.2015 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Белова Ярослава Анатольевича на нарушение его конституционных прав статьей 230 Уголовного кодекса Российской Федерации». Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision196283.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 2055-О от 25.09.2014 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Королева Игоря Валерьевича на нарушение его конституционных прав статьей 205.2 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision177145.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 1927-О от 29.09.2016 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Жукова Михаила Александровича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 282 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision249429.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 1503-О от 18.07.2017 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Корта Евгения Сергеевича на нарушение его конституционных прав статьей 282 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision290730.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 1018-О-О от 16.07.2009 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Мухина Юрия Игнатьевича на нарушение его конституционных прав статьей 280 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision7575.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 906-О от 20.04.2017 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Сергиенко Владимира Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части 1 статьи 128 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и статьей 31 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision272322.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 1873-О от 25.09.2014 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Толоконниковой Надежды Андреевны на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 213 Уголовного кодекса Российской Федерации». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision175797.pdf (дата обращения — 01.03.2018); Определение Конституционного Суда РФ № 2450-О от 27.10.2015 г. «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Колпакиди Александра Ивановича и Николаева Сергея Васильевича на нарушение их конституционных прав пунктом 3 статьи 1 и статьей 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». [Электронный ресурс]: http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision213968.pdf (дата обращения — 01.03.2018).

[1] Включение статьи в список обусловлено тем, что Российская Федерация, ратифицировав Конвенцию Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений от 25 октября 2007 года, взяла на себя обязательство принять все необходимые законодательные меры, обеспечивающие установление уголовной ответственности в том числе за умышленное склонение ребенка, не достигшего установленного законом возраста, к наблюдению сексуальных злоупотреблений или деятельности сексуального характера, даже не участвуя в них, в сексуальных целях. Таковые действия как раз требуют квалификации по ст. 135 УК РФ. Некоторые специалисты предлагают криминализировать на уровне самостоятельного состава преступления против нравственности «умышленное склонение несовершеннолетнего к наблюдению сексуального насилия или деятельности сексуального характера в сексуальных целях, без участи в них». См. об этом: Иксатова С.Т. Теоретические проблемы борьбы с преступлениями против нравственности: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – Бишкек, 2015. – С. 9.

[2] Нормами с двойной превенцией Э.А. Саркисова называла такие предписания, которые направлены на предотвращение других, более опасных преступлений и призваны влиять на причины и условия, способствующие совершению тяжких преступлений. «Предупредительную функцию права они выполняют посредством установления санкций за общественно опасные действия, которые сами, как правило, не представляют большой общественной опасности, но могут привести к совершению деяний, более значимых по степени и характеру опасности, по тяжести наступивших последствий». См.: Саркисова Э.А. Предупредительная роль уголовного закона. – Минск: Наука и техника, 1979. – С. 47.

Смотрите еще:

  • Юрист плюс бухгалтер Пчілінська Ольга Вікторівна Адвокат, юрист Возраст: 39 лет Город: Фастов Готов переехать в: Киев Контактная информация Соискатель указал телефон и эл. почту. Чтобы открыть контакты, войдите как работодатель или зарегистрируйтесь. Опыт работы Незалежний юрист с 01.2012 […]
  • Ст129 ч4 коап рф 2014 ПОПРАВКИ 2014 ГОДА В КОНСТИТУЦИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В соответствии с Федеральным законом от 04.03.1998 № 33-ФЗ «О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации» под поправкой к Конституции Российской Федерации понимается любое […]
  • Бюллетень раздел имущества супругов Бюллетень раздел имущества супругов Основные положения, относящиеся к общей собственности супругов, закреплены в ст. 256 ГК РФ. Правила владения, пользования и распоряжения общим имуществом супругов, определения долей супругов при разделе общего имущества и […]
  • Купить уголовный кодекс в екатеринбурге Купить уголовный кодекс в екатеринбурге Тексты кодексов РФ представлены в актуальной редакции. Для перехода к полному тексту документа достаточно щелкнуть мышкой по названию. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. N 197-ФЗ (ТК РФ) (с изменениями и […]
  • Гражданский кодекс рф налоговый кодекс Налоговый кодекс Российской Федерации (НК РФ) Налоговый кодекс Российской федерации состоит из двух частей: часть первая (общая часть) и часть вторая (специальная или особенная часть). Часть первая НК РФ вступила в силу с 1 января 1999 г. Эта часть кодекса […]
  • Конституционное право сивопляс схемы Конституционное право сивопляс схемы Авакьян С.А. Конституция России. Природа, эволюция, современность. – М.: РЮИД; Сашко, 2000. Авакьян С.А. Библиография по конституционному и муниципальному праву России. – М.: Зерцало-М, 2002. Аверьянов А.Н., Васецкий Н.А., […]
  • Адвокат владимиров игорь Игорь Владимиров - биография, информация, личная жизнь Игорь Петрович Владимиров Игорь Петрович Владимиров. Родился 1 января 1919 года в Екатеринославе (позже Днепропетровск, ныне Днепр) - умер 20 марта 1999 года в Санкт-Петербурге. Советский актёр и режиссёр театра […]
  • Шатура транспортный проезд г. Шатура, Транспортный проезд, 4 На странице представлены сведения об адресе Транспортный пр-д, дом 4: расположение на карте, индекс дома Информация о расстоянии до ближайших жд платформ и остановок, об учреждениях и организациях, находящихся рядом. Общая информация […]